Словесница Искусств

Игрой холодного разума насладились мы вволю, потому мир человека, который ценит прежде всего не себя, а то, что составляет смысл его пребывания на бренной земле, стал востребованным. Творчество заслуженного художника Хабаровского края Николая Холодка имеет обратную связь и с искушенным зрителем, и со зрителем, которому хочется простого человеческого общения.

Николай Иннокентьевич Холодок родился в селе Степановка Амурской области 17 марта 1946 года. Более 30 лет прослужил в Дальневосточном военном округе, выполнял воинский долг в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Природа, наделившая его талантом, помогла после увольнения из рядов военной службы найти себя в лоне творческой богемы. Но, как говорится, в нашей богеме найти себя несложно и пропасть не составляет труда. Армейская дисциплина, но более всего человеческие качества помогли Холодку не затеряться в среде беспокойного творческого сообщества, коим являлся Союз художников СССР и теперь Союз художников Российской Федерации.

Немного из биографии художника. Будучи офицером Советской армии, Николай Холодок посылал в хабаровскую газету «Суворовский натиск» небольшие наброски и рисунки портретов сослуживцев, иногда жанровые зарисовки. Как-то, послав в очередной раз свои работы, он прочитал на них отзывы, его смутило определение профессионального качества автора — самодеятельный. Конечно же, сказано было в контексте, который отнюдь не был обидным, но это в основном определило его дальнейшую судьбу — увлечение перестало быть увлечением. Талант хорошо, но следует получить образование, иначе навсегда останешься при всей гениальности самодеятельным.

В «Литературной газете» обнаружил подборку рисунков выпускников заочного отделения Московского полиграфического института и принял решение, куда направить неугасимый талант. Ворваться в искусство невозможно — это большой труд и терпение, и, конечно, «дар случайный». Думаю, много рассуждать на сей предмет бессмысленно. Геннадий Кутуров, художник, о котором чаще всего упоминает Холодок, как никто другой повлиял на его творческие пристрастия. Геннадию Кутурову, выпускнику художественно-графического факультета Хабаровского пединститута, программа столичного полиграфического института показалась небесполезной, потому в течение всей учебы Николая он заинтересованно участвовал в его профессиональном обучении. Скорее, они вместе учились.

Для творческой интеллигенции 1970–1980-х было модным осознавать себя Человеком Мира, не обрести творческую свободу, а, скорее, быть интересным. Что отличает, по моему наблюдению, талант от претензии на него? Первому просто надо «пахать» и в меру своих возможностей создавать, другому нравится пребывать в состоянии художника. Николай Холодок и сейчас ценит, что судьба очень вовремя свела его с Кутуровым, он относился к поколению детей войны, без модных ориентаций занимался тем, что было велено душой; никогда не хулил Советскую власть, его творчество вмещает и Сахалин, и улицы Каунаса и Риги... Хорошо, когда в очень важный момент жизни встретится именно тот, кто поможет убедиться в правильности выбора, если даже этот выбор тернист.

Обычно художников-дальневосточников для создания эксклюзивной творческой привлекательности притягивают темы первопроходцев. Пожалуй, Николай Холодок, единственный, кто создал галерею писателей, драматургов, художников, ученых — портретную серию тех дальневосточников, кто в период «совдепии» создавал новый Дальний Восток, не худшую часть нашей жизни. Он запечатлел тех, кому и сейчас не устанавливают барельефы на зданиях. В связи с этим мне почему-то вспомнился поэт Виктор Еращенко, проживший, казалось бы, жизнь, которую не дай бог кому-либо пожелать. «Избранное. Виктор Еращенко» — бумажный носитель произведения имеет свойство не исчезать, стало быть, поэзия Виктора Еращенко вернется еще к нам в новом качестве.

Николай Иннокентьевич оформил более сотни книг и не только поэтов, но и писателей. Книги Дмитрия Нагишкина, Всеволода Иванова, Николая Наволочкина, Анатолия Вахова, Виктора Еращенко — оформляя их, художник глубоко проникал не только в суть издаваемого произведения, потому очень понятно, отчего родилась серия графических портретов названных поэтов и писателей. Именно черно-белая графика и создает лаконичные, изобразительно точные образы портретируемых, в них остановилось мгновение, фиксируя человека в его эмоциональном состоянии. На нас смотрят люди теперь уже ушедшей эпохи, в них не только облик, но и манера думать, мечтать... Такой подход к портрету не позволяет кривить душой.

Годы 1990-е — время парадов суверенитетов и полного равнодушия к художникам-предшественникам, которые неправильно жили. Реалистический метод в искусстве вдруг начал считаться мракобесием и недоразвитостью. Членство в Союзе художников стало сертификатом на профессионализм, который требовался для успешной продажи картины и удовлетворения личного эго, потому желающих вступить в общественную организацию, созданную как Союз советских социалистических художников, не уменьшилось. Обстоятельства новой, теперь уже демократической жизни, предполагали иную организацию, но ее так и не смогли придумать.

Хабаровское отделение Союза художников продолжало традиции, заключающиеся в организации художественных выставок и помощи художникам, насколько это возможно. Вот в таком качестве Николай Иннокентьевич Холодок как председатель Хабаровского отделения Союза художников России пробыл недолгий срок — в течение двух лет, но им была выполнена работа, которая для творческой жизни художников имела колоссальное значение: добившись финансовой помощи министерства культуры, провел качественный ремонт в помещении Картинной галереи. Не будет лишним напомнить немного историю выставочного зала (ныне Картинная галерея имени А. М. Федотова). В свое время, в 1982 году, помещение, построенное по всем строительным канонам под магазин, было внезапно передано художникам. Безусловно, предварительно оговаривалась возможность переустроить его под выставочное пространство. Причиной такого щедрого подарка стало качество художественных выставок, наполненных разнообразием творческого потенциала, а также участие художников в жизни края. Именно такие слова звучали на торжественном открытии первой краевой выставки, посвященной юбилею края, в новом роскошном помещении. Надо сказать, в городе чувствовалось присутствие художников не только в качестве экспонентов выставок, но прежде всего творческим разнообразием монументального искусства: витражи, росписи, мозаика, скульптура — то, что связано непосредственно со средой города, было ощутимо.

У каждого художника есть привязанности, которые влияют на его творческий вкус, в связи с этим Холодок всегда упоминает советского корифея Владимира Фаворского, ученого, ректора Московского полиграфического института. Московский полиграфический институт, ранее прославленный ВХУТЕМАС, был пропитан его духом. Художественная культура этого вуза чувствуется во всем творчестве Николая Иннокентьевича. Его кумиром стал Владимир Фаворский, безусловно художник благодарен и Дмитрию Жилинскому, и Дмитрию Бисти, и Павлу Захарову... Холодок отметил для себя, что Владимир Фаворский не считал зазорным выполнять любую работу, выполнять ее одинаково требовательно, выполнять высокохудожественно, независимо от того, роспись ли это метро, или оформление книги, или небольшой случайный заказ, что не редкость для художников — зачастую он и является формой выживания. Но прежде всего на его жизнь и отношение к профессии, творчеству повлияли предшественники — их называют поколением войны — мощные мастера, оставившие нам шедевры кинематографа, литературы, искусства.

Творчество Николая Холодка обширно, вмещает живопись, акварель, гравюру, книжную графику, экслибрис и вырезную гравюру. Благодаря этому мастеру некоторые, особенно молодые художники, увлеклись именно вырезной гравюрой (силуэт). Портреты соратников по кисти и резцу — Валерия Смирнова, Юрия Дунского — выполнены в технике вырезной гравюры. Холодок — участник российских и международных конкурсов, автор сотен экслибрисов — миниатюрных гравюр. Экслибрис переводится как «из книг». Этот знак владения, охранный символ книги, вновь востребован и, как часто бывает, опять стал серьезным творческим увлечением многих художников. В экслибрисе начали запечатлевать не только тех, кто владеет редким изданием, но и самих героев книги.

Экслибрисы Холодка — факт яркой индивидуальной принадлежности. Такими являются его экслибрисы Кутурова, Стариковой... Следует отметить, этот жанр далеко не всем подвластен, только на первый взгляд он кажется простым и доступным видом изобразительного искусства. Профессионалы знают, что экслибрис требует качества виртуозной изобразительности и умения ассоциативно мыслить. Например, музей экслибрисов в Москве организовал выставку, посвященную Сергею Есенину, заинтересовавшую не только художников, но и любителей его поэзии, и одним из экспонентов был Николай Холодок. Многие художники, прежде чем делать величественную гравюру, будь то ксилография, линогравюра или офорт, отрабатывают ее на экслибрисе, а это весьма трудоемкое занятие. Именно в таком случае результат оправдывает все труды, поскольку экслибрис еще и популяризатор искусства гравюры. Компьютер в этой сфере непопулярен, мозги и виртуозность исполнения рукой — вещь незаменимая. В экслибрисе, как и в печатной графике, позволительны несколько оттисков, они являются авторскими. Художественные выставки и конкурсы экслибриса стали популярными, наиболее известны выставки, прошедшие в Аргентине, Болгарии, Финляндии. Николай Холодок был их участником.

Художник, музыкант, писатель или архитектор — для них существуют привязанности, предпочтения или авторитеты. На сей предмет с Николаем Иннокентьевичем мы не рассуждали, да и нет смысла искать в его творчестве прямых учителей, об авторитетах я упоминала. Художественный вкус, филигранная техника его произведений, технологическая тщательность и культура относят мою память к художникам Серебряного века, художникам Мира искусства начала ХХ столетия. Они не претендовали на темы масштаба Вселенной, но их эксперименты в области технологий и формы расширили горизонты творческих возможностей на столетия вперед. Это сделало их творчество магнетически привлекательным. И, что для России немаловажно, они обратили внимание общества на высокие творения художников-иконописцев, что теперь по праву считается русским ренессансом. И вот что еще особенно было неожиданным — народное творчество стало одним из приоритетов их культурных интересов. В этих художниках я вижу эстетические предпочтения Николая Холодка. Художники Серебряного века и его альма-матер, полиграфический институт, и, безусловно, Владимир Фаворский — по-моему, в этом перечне состоит духовный кодекс художественного творчества Николая Холодка. Он совсем не претендует отразить масштаб планеты, о чем, например, заявлял Дроздов, говоря о предстоящих своих замыслах, и в этом нет иронии. Народный художник Дроздов оставил нам, для нашей совести, свидетельства не лучшей истории государства Российского — «Я убит, мама», «Детский дом. Тихий час», «Марш „Прощание славянки“»...

Первые русские резцовые гравюры как начало светского искусства в России. В них присутствуют признаки печатного документа, выполненного в изысканной форме резцовой гравюры, — изображение известных баталий, грандиозных событий времен Великого Петра. Минуло много времени, но офорт и сейчас воспринимается как действо волшебного мастера. Сохранилось выражение «блеск резца», касающееся прекрасно выполненной гравюры, в связи с этим мне всегда вспоминаются гравюры о Чукотке Александра Гурикова. Гравюры Николая Холодка торжественно четкие — «В затоне», «Набережная» и очень теплые, задушевные — «Мандаринка», «Не болит голова у дятла». Конечно же, это иной офорт. Офорт, со слов автора, подсвеченный техникой акварели, чтобы не было скучно. Если сказать проще — рукотворная раскраска акварелью, но как уместно, в сочетании с офортом получились изысканные и в то же время праздничные гравюры. Зарисовки непосредственно личных впечатлений: «После дождика», «В лунном сиянье», «Снова наступила зима» выполнены в немного забытой технике — тушь, перо. В огромности информационных страстей они как островки здоровой жизни. Странно, что это мироощущение еще свойственно отдельным экземплярам человечества — большинство пребывает в коконе прорывных технологий.

Его черно-белая графика лаконична и в то же время убедительна в раскрытии образов. Например, как ярко и объемно раскрыта им тема Победы в Великой Отечественной войне. Сколько творческих открытий чудных создано художниками этой близкой для всех темы. Узнаваемые, понятные образы войны художник заключил в серию ярких символов известных масштабных событий — серия «День победы», «Вечный огонь», триптих «Этот день мы приближали как могли» («Фронт», «Тыл», «Победа»). Изобразительная узнаваемость и ритмическая четкость присутствуют в серии произведений «Город», она состоит из 23 листов — архитектура, памятники, места отдыха горожан и оазисы привычной жизни. С каким удовольствием художник воссоздает город! В них и чувство документальности, и в то же время понимание автора, что все это не вечно, все меняется даже за одну человеческую жизнь. Черно-белая графика, если она выполнена безупречно мастерски, безгранична для воображения, даже не отягощенного искусством, мне нравится тем, что в твоем праве дополнить красоту линий и белое пространство листа своим воображением. Незаметно становишься участником в создании художественного образа, как, например, в офорте «Снежная зима».

Художественная память, если, конечно, оставлена талантом, — самая яркая, эмоционально воздействующая, отсюда большое доверие к ней. Вот еще один лист черно-белой графики, изображен всего лишь фрагмент, деталь чугунного литья, деталь величия рукотворных возможностей. Как не хватает в современном архитектурном ритме созерцательности, она возможна не только при пышном архитектурном декоре, ничто не заменит природу — у каждого дома должен быть «свой палисад». Красота и польза — вспоминаются такие истины. А вот давно забытая вырезная гравюра, ею заворожил художник молодое поколение. Вырезная гравюра, то есть силуэт, а это значит — присутствует момент игры, и далее можно вообразить целую историю жизни, как, например, в работах «Летнее кафе. Двое» или «Чайки над Амуром». Отличает эти работы, конечно же, изысканная лаконичность, но теплом и светом наполняют они душу человека. Понятие гуманизм исчезло из нашей лексики, и, если говорить о задачах искусства, мне кажется, для сегодняшнего дня очень актуальны слова Флобера. Правда, звучат они грубовато: «В конце концов, все, что может искусство, — это сделать скотину менее злой». Не полагайте, что, цитируя писателя, тем самым хочу сказать, что так хорошо знаю Флобера, просто правильные слова хорошо ложатся на наше время. Оттого даже небольшие камерные произведения Холодка воспринимаются как драгоценные откровения, которых так не хватает в нашем общении.

Живопись, акварель, пастель, офорт, линогравюра, тушь-перо, вырезная гравюра, диатипия, монотипия, граттаж, битум, орешковые чернила — изобразительные техники, которыми владеет художник, некоторые его увлекли в качестве эксперимента. Эксперимент всегда интригует, если удача — она всегда сопутствует обогащению палитры. Сначала восхищает необычной изобразительностью, а затем возникает вопрос: как? Вещь захватывающая. Работа «Полдень» — мелованная бумага, битум — выполнена в технике граттаж, изобразительной частью является пейзаж. Техникой граттажа его заинтриговали работы Андрея Тена, слывущего художественной изысканностью благодаря неожиданным экспериментам. Как говорит Холодок, «в этом он филигранен». В технике граттажа в основном выполнены пейзажи, в них нет эпического пространства, сложных красочных замесов. Техника, казалось бы, аскетичная, но такое разнообразие тонких нюансов настроений. Как мне кажется, нет человека, который бы прошел мимо этих произведений.

Редкая, малоизвестная техника диатипии — на типографскую краску кладется лист бумаги, и по этой бумаге делается рисунок карандашом или шариковой ручкой. То есть краска, лист бумаги и то, что нарисовано на обратной стороне листа, соприкасаются с краской в зеркальном изображении — получается диатипия. Ее свойство — размытость, неопределенность очертаний, далее можно добавить цвет акварелью либо использовать пастель. В этой технике выполнены виды города — площадь Блюхера, улица Пушкина и опять же пейзажи. Вот пейзаж изменчивой весны. Глядя на них, я и не думаю об эксперименте, о необычной технике... И все-таки прежде всего его работы меня поражают изысканной простотой, как в свое время говорили: «за блестящим исполнением незаметен труд художника». Вот небольшие гравюры по городу Хабаровску: «Амур широкий» (офорт), «Край далекий» (пастель), «Кажется, дождь собирается» (орешковые чернила), триптих «Высокий полет» (битум, граттаж). Конечно, кого-то больше заинтересует техническое исполнение произведений, но творчество драгоценно тем, что непременно найдет себе собеседника, если оно осмысленно.

Николай Иннокентьевич Холодок — живописец, график, заслуженный художник Хабаровского края, член Союза художников Российской Федерации. Стало быть, его творчество следует рассматривать не в рамках территориального проживания, а хотя бы в масштабах Российского изобразительного искусства. Офицер и художник звучит не исключением из правил. Есть известный пример из истории изобразительного искусства России — художник Павел Федотов. Правда, его психика не выдержала творческого напряжения, но есть еще много-много примеров более счастливых в житейском плане. Приведу один, самый весомый в мировом искусстве: вспомните Великого Леонардо да Винчи, который указывал на свою основную специальность — военный инженер.

Возможно ли чем-либо удивить в текущей современности? В своем творчестве художник может модулировать любой мир, но изображения неведомых персонажей иногда утомляют, чрезмерные увлечения мистическими героями никого уже не пугают, а сны абсурдности хороши, если они в руках гениальности. В работах Холодка привычные мотивы пейзажей, жанровые зарисовки независимо от их техники исполнения — все это запечатлено искренне и с теплотой человека, знающего истинную ценность жизни. Что же является самым важным и дорогим для нас — твой дом, лес, река, потому я нередко вижу, как подолгу стоят посетители у его работ, что связаны с этими теплыми понятиями независимо от того, в каком из видов искусства они исполнены. «Заря», «Озеро», «Сенокосная пора», «Дождь», «Мандаринка» — произведения этого порядка никогда не оставляют нас равнодушными. Неодинаково воздействуют на человека, например, картина Брюллова «Последний день Помпеи» или чудные акварели Бенуа, но в огромном море искусства ценность обоих произведений неоспорима.

Думается, что и отец художника, Иннокентий Герасимович Холодок, участник Первой мировой войны, награжденный четырьмя крестами ордена Святого Георгия, которые относятся к высшим воинским наградам, согласился бы с выбором сына. И не будет высокопарно сказано, что сын, Николай Иннокентьевич Холодок, достойно служивший Отечеству, оставит весомый след еще и талантливого мастера в искусстве.

Татьяна ДАВЫДОВА