В 2026 году исполнилось бы 110 лет настоящему человеку и пилоту Алексею Маресьеву
Опять же вслед за Полевым, очень влиятельным и авторитетным журналистом и писателем, в биографии знаменитого летчика основное внимание уделено периоду с апреля 1942-го (бой с группой «мессершмиттов» в Демянском районе Новгородской области, закончившийся поражением и ужасным ранением ног) по июль 1943-го (участие на протезах в Курской битве и семь воздушных побед). А вот о предыдущем этапе жизни и службы Маресьева в повести Полевого говорится вскользь, в качестве воспоминаний (там же введена романтическая линия с ожидающей в волжском Камышине невестой), и ни слова о том, что было после Курской дуги (учтем, что повесть написана в 1946-м). Попробуем устранить эти белые пятна, ведь орленок учился летать именно в дальневосточном небе. Более того, можно уверенно утверждать, что способность ориентироваться и выживать во враждебных человеку дебрях Алексей Маресьев приобрел в тайге, окружающей Комсомольск-на-Амуре. Интродукция
Нельзя сказать, что Алексей грезил небом с детства. В то время об авиации в захолустном городке не слышали и не думали, к тому же здоровье мальчика подкачало. Он перенес тяжелую форму малярии, выжил, но болезнь дала осложнение в виде ревматизма. Жуткие боли в суставах. Считалось, что парнишка «не жилец». В 1927 году случилось эпохальное для СССР событие: на крыло встал знаменитый У-2, он же «кукурузник». В мире уже гремели такие имена, как Людовик Аррашар (перелет из Франции в Западную Сахару), Джон Роджерс (Сан-Франциско — Гонолулу, полет над океаном без видимых ориентиров), Амелия Эрхарт (женщина-пилот) и особенно Чарльз Линдберг (первый в истории одиночный перелет через Атлантический океан). Кремлевская борьба за власть заканчивалась, намечался переход на индустриализацию, коллективизацию и научно-технический подъем. «Кукурузник» проторил дорогу в небо другим массовым моделям советских самолетов, требовались кадры. И в 1931 году, когда Алеше Маресьеву было 15, очередной съезд ВЛКСМ призвал: «Комсомолец, на самолет!». С этого момента в стране начался бум авиации и авиастроения. Страдающий ревматизмом камышинский юноша не имел никаких шансов поступить в летную школу. Он дважды попытался это сделать, и оба раза услышал вердикт медкомиссии: «Не годен». Но Маресьев был рожден не ползать, а летать. А советская эпоха 1930-х стала временем великих строек и пробудила колоссальную народную энергию. В 1934-м райком комсомола дал Алексею путевку на строительство нового индустриального гиганта — города Комсомольска-на-Амуре. 18-летний парень мечтал об авиационном институте в Москве, чтобы если не летать, то хотя бы стать инженером, поэтому к отъезду на край света отнесся с разочарованием. Знал бы он, что именно дальневосточная земля станет взлетной полосой для покорения ослепительной высоты, говоря словами Николая Гумилева! Баллада о крыльях
Не зря говорят: испытания ломают слабого и закаляют сильного. Алексей, несомненно, был сильным с младых ногтей, и вот вам прямое доказательство: в нечеловеческих условиях первостроительства он избавился от оков, мешающих дороге в небо, — ревматизма. Исследователи его биографии пишут, что на Дальнем Востоке Маресьеву «неожиданно стало лучше». Суровый климат, физический труд на свежем воздухе, отсутствие болотистых испарений и сила духа сделали свое дело: организм окреп, ревматические боли отступили. Комсомольск-на-Амуре называют не только Городом юности. Его второе прозвище, не менее заслуженное, — Аэроград (по названию знаменитого фильма 1935 года). Здесь энтузиасты, ровесники Маресьева, создали аэроклуб. Сами строили взлетную полосу, корчевали вековые деревья, ликовали, когда из Хабаровска прилетел первый учебный «кукурузник». Алексей записался в клуб, занимался без отрыва от производства. И первое, что он увидел, обретя крылья, — Амур с высоты во всем величии и красоте. Параллельно Маресьев учился на заочном рабфаке Московского авиационного института, подтягивал теорию. Благодаря тому, что освоил пусть и тихоходный, простенький в управлении, устаревший уже в середине 1930-х, но надежный и безотказный «рус-фанер», будучи призванным в ряды РККА, Алексей попал не в пехоту и не на флот, а в отдельную эскадрилью 12-го авиаотряда Тихоокеанского пограничного округа. Эскадрилья базировалась в Александровске-Сахалинском. Аэроград попрощался со своим орленком, буквально на глазах оперявшимся в настоящего орла, в 1937-м. Больше Маресьев на берега Амура в статусе действующего летчика не вернулся, а бывал в ставшем родным городе уже гораздо позже, всемирно известной личностью. Тем не менее Аэроград им гордился. В 1977 году присвоил звание «Почетный гражданин Комсомольска-на-Амуре», установил в своем центре бюст, дал его имя Центру образования «Открытие». А в 2016 году, к 100-летию Маресьева, в крае прошли масштабные памятные мероприятия, включая авиаперелет Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре. Кантата о крыльях
Маресьев служил авиатехником. «Авиаторы-чекисты», «крылатые дозорные», «крылатые часовые рубежей Отчизны», «пилоты в зеленых фуражках» — так называли в те годы летчиков-пограничников. Вообще авиационная компонента в составе войск пограничной охраны появилась в Вооруженных силах СССР лишь в 1932 году. Первые авиаотряды были сформированы в Средней Азии, Закавказье и Белоруссии. Все внимание руководство страны уделяло военно-воздушным силам, а авиация погранвойск обеспечивалась по остаточному принципу, имела на вооружении старые одномоторные Р-1, Р-3, Р-5, гидросамолеты Ш-2, МБР-2 и совсем древние итальянские «Савойя-Маркетти-62», собранные по лицензии. Но 21-летним Маресьевым этот авиамузей воспринимался как чудо инженерно-конструкторской мысли, еще больше подогревавшее жгучее желание летать. Он изучил самолетики эскадрильи до последнего болта и клапана. Если очень захотеть и приложить все силы, знания и упорство, то мечта обязательно сбудется. Командование оценило солдатика-авиатехника, уже познавшего счастье полета среди облаков, и направило учиться в самую настоящую школу военных пилотов — 30-ю Читинскую. Вскоре она перебазировалась в Батайск и сохранилась до наших дней под славным именем Краснодарское высшее военное авиационное училище летчиков имени Героя Советского Союза А. К. Серова (среди его выпускников дважды Герой Советского Союза Виталий Попков — прототип Маэстро в фильме «В бой идут одни старики» и шесть космонавтов). Алексей Маресьев окончил школу пилотов в 1940-м в числе лучших, потому его не направили в войска, а оставили инструктором. Наступил 1941 год. Героическая симфония о крыльях
Рубежом между мастеровитым, но рядовым пилотом и настоящей легендой стал день 4 апреля. Хотя о судьбе Алексея Маресьева известно многое, обстоятельства того боя довольно туманны. Поэтому стоит чуть подробнее рассказать об обстановке на фронте в тот момент. Зимой 1942-го войска Северо-Западного фронта сумели окружить в районе Демянска 100-тысячную группировку врага, однако ее успешно снабжали по воздуху. Отступать и тем более капитулировать никто не собирался. До Сталинграда оставалось восемь-девять месяцев, противник был сильный, агрессивный и удачливый, еще и безраздельно господствовал в воздухе. Для организации воздушного моста германское командование привлекло более 500 транспортных самолетов, и нарушить снабжение не смогли зенитные наземные части и истребительная авиация. «Сталинские соколы» уступали люфтваффе в координации действий, радиосвязи, количестве и качестве самолетов. Основной немецкий истребитель первой половины 1942 года — Bf.109 в модификации «фридрих» — превосходил все советские модели в скорости, скороподъемности, вертикальной маневренности, весе залпа, а главное — в стратегии и тактике. То есть практически во всем. Як-1, на котором летал Алексей Маресьев, был неплохим для СССР самолетом, довольно быстрым, маневренным и легким в управлении. Но и он не мог сражаться с «фридрихом» на равных. Из-за превосходства в скорости и маневренности на вертикалях бои в 1942 году всегда происходили под диктовку и на условиях немцев. Если ситуация складывалась не в их пользу, они спокойно уходили от преследования резким пикированием или, наоборот, «свечой». В тех условиях для выживания было недостаточно стать лучшим из лучших. Требовалась безмерная благосклонность фортуны. Все знаменитые советские асы — Покрышкин, Речкалов, Кожедуб, Ворожейкин, Гуляев, Лавриненков — были настоящими счастливчиками. Маресьеву повезло и не повезло одновременно. Он мог погибнуть или упасть за линией фронта, но роковой бой с «мессершмиттами» произошел над своей территорией. Как рассказывал сын летчика Виктор, «самолет врезался в лес, отца выкинуло на елку, по веткам он сполз на снег. Снег был еще глубокий, это спасло ему жизнь». 18 суток без еды, с раздробленными ступнями (одна была сломана, другая вывернута) он шел и полз к своим по бесконечным чащобам Новгородчины. Использовал все, чему научился на Дальнем Востоке: выживать в дикой природе, не падать духом, терпеть боль. Ел кору, шишки, муравьев. Фортуна благоволит достойным. Профессор Теребинский случайно заметил умирающего лейтенанта на каталке в коридоре госпиталя и взялся спасти его жизнь ценой ампутации ног. Инвалидность, казалось бы, поставила крест на карьере пилота. Что было дальше, уже описал Борис Полевой: умри, лучше не скажешь. Просто подытожим: 86 боевых вылетов за всю войну, 11 воздушных побед. Ноктюрн о крыльях
В 1944 году, когда до Победы оставался еще год, Маресьев согласился с настойчивым предложением командования стать инспектором-летчиком в управлении ВВС. Такие люди нужны были стране живыми, в том числе в политических целях. Кроме того, сам Алексей понимал, что протезы не заменяют на все 100 % ноги из плоти и крови, он рисковал в бою не только собой, но и своим напарником. Истребитель — это в первую очередь мгновенная реакция каждого нервного окончания полностью здорового сильного организма. Нет, он не мог допустить, чтобы его ведомые постоянно принимали огонь «мессершмиттов», сражаясь за себя и за того парня к его вящей славе! Сразу после войны в возрасте 30 лет Маресьев подал рапорт об отставке. К тому времени вышла в свет повесть, вскоре подоспели опера и кинофильм. Безногий летчик стал всемирной знаменитостью, гордостью Отечества. Последний раз он поднялся в облака в начале 1950-х, будучи инструктором спецшколы ВВС. Летная судьба завершила круг по всем правилам драматургии: в его руках был штурвал все того же старого доброго «кукурузника», на котором он впервые покорил высоту над Комсомольском-на-Амуре 15 лет назад. Алексей Петрович весьма умеренно относился к обрушившейся вселенской славе. Книгу Бориса Полевого до конца так и не дочитал. Фильм 1948 года принял сдержанно. Опера Сергея Прокофьева, премьера которой состоялась в Большом театре 7 октября 1960 года, совсем не понравилась. Правду сказать, сами музыковеды встретили произведение двойственно: с одной стороны, отмечали новаторство и выразительность, с другой — недоумение вызывали некоторые решения русского гения, а также либретто. Чего стоит ария Мересьева со словами: «Ура! Я шишечку нашел. Сейчас поем и дальше поползу». В 1952-м Алексей Петрович окончил Высшую партийную школу КПСС, затем аспирантуру Академии общественных наук при ЦК, в 1956-м защитил кандидатскую диссертацию по истории. А в 1960-м вышли его исследование-мемуары «На Курской дуге». Вплоть до глубокой старости Алексей Петрович пользовался заслуженными почестями, работая на руководящих должностях в Советском комитете ветеранов войны и Международной федерации борцов Сопротивления. Объездил сотни городов СССР и множество стран мира, организовывал помощь ветеранам, которые после войны часто оказывались забытыми и нуждающимися, представлял Родину на международных конференциях. Его принимали президенты и короли, наперебой писали газеты и снимало телевидение, всюду окружало восхищение и искреннее почитание. Но, как вспоминали знавшие его люди, это не вскружило голову. Настоящий человек остался настоящим, простым и доступным человеком. Как и принято на Дальнем Востоке. Похоронен Алексей Петрович на Новодевичьем кладбище в Москве. В 2000 году, за год до смерти, ему присвоили титул «Национальный герой России». А малая планета (2173) Маресьев, открытая в 1974 году, до сих пор движется по своей орбите в поясе астероидов. Вселенская оратория о крыльях
Сначала вспомним о союзниках по антигитлеровской коалиции. Культовая фигура для британцев — Дуглас Роберт Стюарт Бадер. Он потерял ноги из-за аварии еще в 1931-м, но продолжил летать после реабилитации уже в частном порядке. Когда в 1939-м началась война, Бадер добился зачисления в состав Королевских ВВС. Успел повоевать больше года в небе над северной Францией. Считается, что на его счету 20 личных побед, четыре групповых и шесть неподтвержденных. В августе 1941-го Бадер был сбит, попал в плен и пробыл там до апреля 1945-го. Отмечу, что условия содержания его в лагере для военнопленных были близки к санаторным, немцы окружили его заботой и вниманием. Очевидно, что Маресьева и других советских пилотов, если они попадали в плен, ожидало совсем другое — варварское — отношение. Бадер остается иконой англосаксонского мира. Есть еще одна гордость Европы — убежденный нацист, пилот пикировщика Ю-87 Ганс-Ульрих Рудель. Он записал на свой счет фееричные 2 тысячи единиц советской техники (в том числе 519 танков, эсминец, крейсер и линкор «Марат»). Среди любителей истории есть даже выражение: «Врет как Рудель». Характерный пункт его воспоминаний: он вернулся в строй на одной ноге спустя всего шесть недель после ранения и ампутации. Это вам не Маресьев, проходивший реабилитацию целый год! Несмотря на фантастичность цифр Руделя, на Западе принято уважительно-доверительное отношение к нему. Нам же достаточно беглого упоминания о двух героях Запада. В истории СССР имелись более достойные примеры. Леонид Белоусов получил страшные ожоги лица и ног в результате аварии в 1938 году, что не помешало ему сражаться при обороне Ленинграда. Затем началась газовая гангрена, и в 1942-м он лишился обеих ног. Вернулся в ВВС Балтийского флота весной 1944-го. Всего за войну гвардии майор Белоусов совершил 300 боевых вылетов и сбил три вражеских самолета. Иван Любимов, летчик-истребитель Черноморского флота, был тяжело ранен осенью 1941-го в бою над Перекопским перешейком, причем немцы вопреки всем правилам воздушной войны пытались добить его на земле, раз за разом заходя на бреющем полете и на минимальной скорости. Из-за ранения капитан Любимов лишился левой ступни, добился возвращения в строй и освоил управление полетами на протезе. К сентябрю 1943-го совершил 109 боевых вылетов, провел 21 воздушный бой и сбил лично восемь самолетов противника. Георгий Кузьмин служил командиром истребительной эскадрильи с ампутированной левой ступней (целиком) и правой (одна треть). Причем вернулся после тяжелейших испытаний. Майор Кузьмин мог бы стать одним из самых эффективных истребителей советских ВВС, проведя к августу 1943 года 280 боевых вылетов, 100 воздушных боев и одержав 21 личную победу. Да жаль его, сражен булатом: Георгий Кузьмин погиб в бою 18 августа в небе Донбасса.
На фоне всех этих героев особняком стоит Захар Сорокин, сражавшийся в авиации Северного флота на истребителе МиГ-3. Это пример того, как человек совершил подвиг, оставшись в тени. Причем во многих аспектах его история даже трагичнее Маресьева, а боевой счет выше. 25 октября 1941 года лейтенант Сорокин в составе звена принял бой с люфтваффе и был сбит на вираже. Самолет рухнул в тундре, но Сорокин выжил и выбрался из кабины. Дальше произошла сцена, достойная героического военного эпоса: недалеко упал сбитый лейтенантом двухместный истребитель-бомбардировщик Ме-110, оттуда выбрались немцы. Захар Сорокин продолжил воздушный бой уже на земле, применив личное оружие. Одного немца застрелил, со вторым сошелся в рукопашной схватке и заколол ножом. Но самое страшное ждало впереди: до линии фронта было 70 километров по ледяной тундре. У него были разбиты ноги, и он пробирался шесть суток. В какой-то день раненого пилота окружила волчья стая. Сорокин отстреливался из ракетницы, пистолета, а когда кончились патроны, то отбивался уже и ножом. Удалось зарезать одного серого хищника, и летчик пил его кровь, чтобы восстановить силы. В госпитале ампутировали обе стопы. В 1943-м Захар добился возвращения в строй. К концу войны на счету гвардии капитана Сорокина было 267 боевых вылетов и 18 сбитых самолетов (из них 11 без ног). Это больше, чем у Маресьева. Захар Артемович стал не только Героем Советского Союза, но и кавалером ордена Британской империи. Дмитрий БАЛЬБУРОВ |
|||
|
|