О поэте Степане Смолякове, который спешил жить
Найти слова, которых в мире нет, Пожалуй, это происходит потому, что оба — и поэт «парижской ноты», и поэт-дальневосточник — стремились к искренности, естественной простоте, ясности, сдержанности, помогали читателю понимать и беречь красоту. С. А. Смоляков каждой своей строчкой стремился рассказать о том, как прекрасен отчий край; назначение поэта — помочь это почувствовать. Автор писал: Вьется в сопки лесная дорога. О судьбе Степана Авксентьевича Смолякова мы узнаем из документов Государственного архива Хабаровского края и материалов фондового собрания Гродековского музея. С. А. Смоляков родился в селе Георгиевка (бывшая Киинская волость Хабаровского уезда). Вспоминая детство, поэт писал: Был ли счастлив я в детстве? Еще бы!
История этой газеты представляет большой интерес. Первый номер, под названием «Известия Благовещенского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов», вышел 24 февраля 1918 года. Той же осенью, в связи с японской интервенцией в Приамурье, издание было приостановлено, а ее редактор Яков Шафир вместе с 16 амурскими комиссарами казнен белогвардейцами. После освобождения Благовещенска от белогвардейцев и интервентов газета возобновила свое издание и получила название «Амурская правда». Активно участвовал в организации ее работы поэт, журналист и общественный деятель Герасим Иванович Шпилёв (1884–1939); с 1921 по 1923 год занимал пост главного редактора. Память о Герасиме Ивановиче, в поэзии которого особое место занимала пейзажная лирика, была жива, на газетных страницах публиковались стихи амурских поэтов о природе родного края. При «Амурской правде» в 1926 году работало литературное объединение, его активным участником был П. С. Комаров.
В автобиографии Смоляков пишет: «В 1933 году заболел тифом, получил тяжелое осложнение (нервная болезнь)» и поэтому в 1934 году вынужден был прервать учебу в пединституте. В ту пору, «когда кончалось детство», Степан Авксентьевич встретил Валентину Ивановну Воропаеву, свою любовь и судьбу. С ней пережил горе и радость. Лирический герой стихотворения «Я помню день» признается: И лишь тогда, присев на теплый камень, Некоторое время С. А. Смоляков работал в газете «Тихоокеанский комсомолец» и районной газете «Ленинец», затем «лечился в колхозе, не работая, а с конца 1935 года стал работать учителем в школах района им. Лазо, одновременно учась самостоятельно. Но в 1938 году — заочно в Хабаровском педагогическом институте». В это время Смоляков был на комсомольской работе, служил в Хабаровском крайкоме ВЛКСМ «зам. зав. отделом и пропаганды и агитации». В 1940 году в журнале «На рубеже» было опубликовано его стихотворение «Наследство», и в течение многих лет поэт публиковал здесь стихи, был штатным сотрудником журнала. В 1941 году Степан Авксентьевич окончил факультет русского языка и литературы Хабаровского пединститута. Согласно данным музея «Дорога памяти», С. А. Смоляков принял военную присягу 3 августа 1941 года в 304-м линейном батальоне связи. В анкете поэта записано, что он «с 1941 по 1948 год служил офицером в Советской армии в качестве политработника и затем журналиста», был «комсоргом батальона, заместителем командира батальона по политчасти, помощником начальника политотдела по комсомолу», имел звание капитана. С августа по 3 сентября 1945 года участвовал в боях против империалистической Японии, награжден медалями «За победу над Японией» и «За боевые заслуги».
...Бой прошел. Беру листок измятый Он многое передумал и перечувствовал на фронте. Лирический герой его стихотворения «Стихи связиста», художественный двойник автора, словно бы отстраненный от сиюминутного и погруженный в воспоминания, говорит: Пусть будет вечным наступленьем Эти слова — позиция автора, его твердый жизненный принцип... С 1946 по 1948 год стихи С. А. Смолякова публиковались в газетах «ТОЗ», «Тревога», «Суворовский натиск», в журналах «Дальний Восток», «Смена», «Сибирские огни», «Звезда», «Октябрь», «Молодой колхозник». В 1946-м в Дальгизе вышла его первая книга стихов «В краю родном». В октябре 1947 года Смолякова приняли в Союз советских писателей; в том же году Степан Авксентьевич, наряду с С. А. Телькановым, Р. К. Агишевым, Ю. А. Шестаковой и С. Г. Феоктистовым, участвовал во II Всесоюзном совещании молодых писателей от Дальнего Востока. В 1948 году по ходатайству Хабаровского отделения Союза советских писателей Смолякова демобилизовали из рядов Советской армии, он работал в редакции журнала «Дальний Восток», а затем в Дальневосточном государственном книжном издательстве в качестве литературного редактора. В 1948 году как «корреспондент парт-комсомольской жизни» газеты «Суворовский натиск» вошел в комиссию по работе с молодыми авторами, являлся штатным литературным консультантом. Через год стал консультантом Бюро литературной консультации при Хабаровском отделении Союза советских писателей, активно участвовал в «литературных пятницах» (их называли литературным университетом), подготовил большой доклад «О творчестве молодых поэтов Амурской Краснознаменной флотилии». В том же году выступил с докладом на I Творческой конференции писателей Дальнего Востока.
С. А. Смоляков занимался литературными переводами. Поэтов-переводчиков А. С. Пушкин шутливо называл «почтовыми лошадьми просвещения», имея в виду их нелегкий и часто незаметный труд, их служение мировой культуре, когда поэтические произведения одного народа становятся достоянием всего человечества. Переводческая деятельность — высокое искусство. Здесь нельзя (да и не нужно) добиваться полной идентичности — по сути дела, поэт-переводчик создает новое произведение, близкое к источнику. Может, на интуитивном уровне, но Степан Авксентьевич понимал «теорию закономерных соответствий», согласно которой переводчик выбирает нужное слово по объективной логике языка-первоисточника. Благодаря Смолякову читатели познакомились с творчеством белорусских, латышских, аварских, бурятских, якутских, японских, вьетнамских поэтов. Послесловие к книге «Край мой любимый» написал Павел Николаевич Богоявленский — литературный критик, редактор Хабаровского книжного издательства, педагог, редкий эрудит. О нем стоит сказать отдельно. Он был одним из первых выпускников филологического факультета Хабаровского педагогического института, потом и сам преподавал там. Кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и литературы Института филологии, истории и востоковедения Сахалинского государственного университета Лариса Владимировна Дорофеева, выпускница Хабаровского педагогического института, вспоминала, что П. Н. Богоявленский «читал теорию литературы, введение в литературоведение с тонким поэтическим и критическим чутьем, глубоко, интересно». В институте Богоявленский руководил литературным объединением, и среди его учениц была будущая поэтесса Л. И. Миланич. Судьба и мне подарила встречи с Павлом Николаевичем, вспоминаю его как прекрасного человека, обладавшего уникальной памятью (рассказывали, что он знал наизусть всего «Евгения Онегина»).
Известно, что талант требует мужества — иначе он не раскроется. Сильный духом человек, Степан Авксентьевич был чрезвычайно ранимым. В его личной жизни не все складывалось благополучно. Отвечая на вопросы анкеты, поэт писал, что брата его отца в период коллективизации лишили избирательных прав. Жену Степана Авксентьевича, Валентину Ивановну, «за нарушение карточной дисциплины во время работы в карточном бюро» осудили, и в течение двух лет она была на исправительно-трудовых работах — отбывала наказание с 1943 по 1945 год. Судимость сняли в 1948 году. На попечении Степана Авксентьевича все эти горькие годы был сын 1937 года рождения, который вырос настоящим человеком...
Заслуженная артистка России Ирина Викторовна Никифорова оставила интересные воспоминания: «Степан Смоляков был совсем не похож на поэта. Никакой романтической внешности! Невысокого роста, худощавый, всегда очень скромно одет. Помню серый плащ, синюю или черную рубашку, серый костюм. Он скорее был похож на сельского учителя. Почему „похож“? Он ведь и в самом деле был сельским учителем. (...) Я помню, с каким уважением и теплом относились к нему молодые поэты, ласково называя его „дядя Степа“. А он пестовал, растил их, как птенцов. И больше думал, и заботился о них, своих книжек выпустил мало. На вид Степан Авксентьевич был человеком сильным, мужественным, настоящим солдатом. Он — из поколения фронтовиков».
Ирина Викторовна продолжала рассказ о том, как А. И. Рыбочкин пришел к С. А. Смолякову: «Остановился у порога — лицо „опрокинутое“, мрачное, мокрое от дождя... Смоляков посмотрел вопросительно. — Старик, — сказал Рыбочкин, — давай поплачем... — Давай, — ответил Смоляков.
Рыбочкин сел на кровать, и они оба... стали плакать... Ни слова не говоря, „я тихо на цыпочках вышел из комнаты“, — сказал Халов. И, помолчав, добавил: — Знаешь, это было что-то потрясающее... „Давай поплачем“ — „Давай“, — и оба плачут. Как же они понимают друг друга, нет, не понимают, чувствуют». Творческая жизнь Смолякова была стремительной, как горный поток: в 16 лет впервые опубликовал свои стихи в газете «Амурская правда», в 24 года стал регулярно печататься в местных и центральных изданиях, в 30 лет издал первую книгу, а последняя, «Перевал», вышла в год его смерти... Говорят, что вдохновение — награда за каторжный труд. Степан Авксентьевич работал, как будто спешил жить. Кто знает, написал бы он больше, если со скрытой теплотой не дарил бы себя далеким и близким, не помогал бы тем, кто нуждался в нем? Нет — иначе жить не мог.
Наталья ГРЕБЕНЮКОВА |
|||
|
|